http://kuzn-krepost.narod.ru/fortifikacia.html

В Самарской губернии  городские ГЕРБЫ пожалованные ИМПЕРАТОРСКИМ указом, имели четыре города и один Пригород... все они в настоящее время расположены на территории Самарской области.
По прошествии времени часть гербов видоизменены, а часть забыты.... 

http://www.ural.ru/spec/ency/encyclopaedia-14-1457... ОРЕНБУРГСКАЯ ПОГРАНИЧНАЯ ЛИНИЯ цепь укрепленных пунктов, построенных в 1730-40-х по Яику, Сакмаре, Самаре и др. р. в целях защиты Оренб. края от нападений кочевников. Стр. О.П.Л. было осуществлено Оренб. экспедицией. При первом рук. экспедиции И.К.Кирилове было заложено более 20 укреплений - крепостей, форпостов, редутов, составивших осн. О.П.Л. Гл. узловым пунктом ее стала крепость Оренб. (совр. Орск). Стр. крепостей продолжалось при последующих рук. экспедиции (комиссии) В.Н.Татищеве, В.А.Урусове и особенно активно при И.И.Неплюеве. К сер. XVIII в. по данным П.И.Рычкова по О.П.Л. и внутри Оренб.губ. насчитывалось 108 нас. пунктов. Общая протяженность О.П.Л. от Звериноголовской крепости до Гурьева составляла более 2500 км. О.П.Л. делилась на дистанции и имела ответвления (линии) Самарскую по р.Самаре, Сакмарскую по р.Сакмаре, Исетскую (от Миасской до Чебаркульской крепости), Уйско-Тобольскую (от Верхнеуральска до Звериноголовской крепости). Охрану линии несли как регулярные войска, так и оренб. и ур. казаки. В дальнейшем пр-во проводило курс на увеличение удельного веса казачества в охране О.П.Л. Во второй пол. XVIII - первой пол. XIX в. О.П.Л. претерпела изменения: строились новые крепости, форпосты, редуты, совершенствовалась система охраны на линии, возрастала числ. военных сил, расположенных в линейных гарнизонах. В 1811-27 в целях защиты солевозных караванов, направлявшихся из Илецкой Защиты к Волге, была создана Ново-Илецкая линия по р. Илеку, Курале и Бердянке. В результате в р-не Оренб. линия отодвинулась в глубь степей более чем на 70 верст. В 1835-45 по инициативе оренб. военного губернатора В.А.Перовского была проведена т.н. Новая линия от Орска до Троицка (до Березовского форпоста), значительно спрямлявшая и укорачивавшая старую линию и присоединявшая к России огромную тер. т.н. Новолинейного р-на. Проводя Новую линию, Перовский намеревался вытеснить кочевников-казахов из присоединяемой тер. и нач. сооружение вдоль Новой линии земляного вала и рва. Идея не осуществилась, т.к. казахи продолжали переходить через линию на свои традиционные кочевья, а также подняли восст. под рук. Касимова. В Новолинейном р-не было основано неск. десятков пос., получивших назв. в честь побед рус. арм. В нач. 1860-х в связи с продвижением России в Ср. Азию О.П.Л. потеряла свое приграничное значение. Были срыты крепостные укрепления в Оренб. и крепостях по линии, к-рые стали простыми казачьими ст. и пос. Лит.: Стариков Ф.М. Историко-статистический очерк Оренбургского казачьего войска. Оренбург, 1891; Машин М.Д. Из истории родного края. Оренбургское казачье войско. Челябинск, 1976; Мамонов В.Ф., Кобзов В.С. Пограничная линия. Челя http://kazachuxytor.ucoz.ru/blog/obrazovanie_orenb... Осенью 1734 г. И. К. Кирилов прибывает в Уфу, где усиленно занимается подготовкой похода на р. Орь. Для доставки хлеба из близлежащих зауральских слобод к месту будущего города Оренбурга в феврале 1735 г. в верховьях Яика закладывается Верхнеяицкая пристань (впоследствии — крепость), заселенная двумя ротами солдат Уфимского гарнизонного полка и уфимскими казаками. К отряду И. К. Кирилова были прикомандированы 150 уфимских, 200 самарских и 150 башкирских казаков. Причем по поводу последних в собственноручной инструкции императрицы Анны Иоанновны, составленной в мае 1734 г., Кирилову предписывалось: «Как регулярным, так и нерегулярным русским служилым людям, когда случай и поспешность позовет в строение города или магазинов и других казенных работ, то их употреблять, давая заработные деньги по рассмотрению работ. А башкирцев отнюдь в работу не наряжать и тем их от охоты к службе не озлоблять, ибо они служат и служить имеют без жалования и на своих лошадях, и со своим ружьем (выделено нами. — В. И., С. Ч.)». Кроме того, Кирилову предписывалось перевести в новый город самарских и яицких казаков «сколько возможно». В результате самарские казаки были переведены в Оренбург в полном составе, а яицких — 500 человек «охотников». По дороге Кирилов приказал укрепить крепость Табынск с его соляными варницами. Там были обновлены вал и ров, поставлен палисад, установлены пушки и размещен гарнизон, состоявший из полуроты солдат и сотни казаков. Одновременно строится цепь укреплений по рекам Самара (Красносамарская. Борская, Елшанская, Бузулукская, Тоцкая, Сорочинская) и Яик (Бердская, Татищевская, Чернореченская, Верхнеозерная, Губерлинская). В сторону укреплений Яицкого Казачьего Войска вниз по течению р. Яик возводятся форпосты Илекский, Кинделинский, Иртекский, Рубежный, Генварцевский, Кирсановский. Новые крепости обносились рвами и валом, а также рогатками, тыном и двойными плетнями с глиной в промежутках или укреплялись другими способами на усмотрение ближайшего начальства. Крепости снабжались пушками, комплектовались гарнизонами из драгун и пехотных солдат Первыми поселенцами в пограничных крепостях стали строившие их казаки и солдаты гарнизонных полков, переведенных с упраздненной Закамской линии. В крепостях Пречистенской и Воздвиженской разместились по пять рот Шешминского и по роте Алексеевского полков, в Красногорской крепости — две роты Сергиевского полка. Всего же по Линии было расселено четыре ландмилицейских полка (Шешминский — 1109 чел., Сергиевский — 1109 чел., Алексеевский — 825 чел., Билярский — 550 чел.) и четыре гарнизонных (Пензенский — 1327 чел., Уфимский пехотный — 1189 чел., Уфимский драгунский — 645 чел., и Оренбургский драгунский — 935 чел.). В общей сложности 7689 человек. Плюс к ним уфимские, самарские, алексеевские, исетские и часть яицких казаков. http://regiment.ru/Lib/C/166.htm В конце XVII столетия при Самаре и Уфе тоже были казачьи поселения, и о них знало не только правительство, но и степные народы, которым уже пришлось с ними столкнуться. Общего названия в то время казаки здешнего края не имели, а именовались но месту жительства самарскими и уфимскими. Первых насчитывалось в 1734 году до 487 человек, в том числе собственно казаков было 332 человека, а остальные – дворяне, иноземцы, недоросли и рядовые. В этом же году было увеличено и число самарских казаков. По штатному расписанию они были разделены на четыре роты: дворянскую и казачьи. Дворянская рота подчинялась ротмистру Макашовскому, а казачьи – под названием Самарских и Алексеевских имели атаманом сотника Ивана Чернова. Всем им было определено жалованье, и казачьим ротам даны были четыре знамени из главного комиссариата. Сколько было уфимских казаков – точных данных нет. Но судя по тому, что в 1732 году при укреплении Уфы военная коллегия определила посылать для работ из уфимского гарнизона солдат и казаков по тысяче человек с переменою, можно заключить, что численность их была достаточно -79- велика. Уфимским казакам также даны были знамя и два значка, однако, когда это произошло, неизвестно в связи с отсутствием архивных документов. Кроме самарских и уфимских казаков, в Оренбургском крае были еще исетские казаки, называвшиеся так по месту жительства в бывшей Исетской провинции. Они поселились там предположительно одновременно с устройством в 1658 году Челябинской крепости. Кирилов поручил своему тестю поручику флота Бахметеву{17} прибыть в Симбирск, оттуда немедленно в Самару, где приготовить все необходимое для устройства крепостей. Затем, взяв команду, следовать вверх по реке Самаре, застраивая на удобных местах крепости на расстоянии 30 и 40 верст друг от друга. Таким образом, в течение 1736 года возникли крепости: Красносамарская, Могинская, Борская, Елшанская, Бузулуцкая, Тоцкая, Сорочннская, Тевкелев-Брод, или Новосергиевская. Сам Кирилов, отправясь в Сакмарский городок, устроил крепости Чернореченскую и Татищеву, назвашгую сначала Камыш-Самарскою, при реке Яике и Перволоцкую, в верховьях реки Самары. Этими же указами объявлялось, что будут строиться городки "позади всего башкирского и русского жилья" и что лица поименованных выше званий, подлинные казаки и не положенные в подушный оклад уфимские иноверцы, могут селиться по московской дороге от Оренбурга до Алексеевска, а по Сибирской до Верхнеуральска и Течинской слободы. В 1736 году была возведена крепость Красноуфимская, в которой поселились 103 казака из сходцев. Новые крепости обносились рвами и валом, следы которых в некоторых местах сохранились до сих пор, а также рогатками, тыном и двойными плетнями с глиной в промежутках или укреплялись другими способами на усмотрение ближайшего начальства. Крепости снабжались пушками, комплектовались гарнизонами из драгун и пехотных солдат. Крепости по Оренбургской линии были расположены довольно далеко друг от друга, поэтому для лучшего сообщения и охраны края необходимо было заводить новые поселения. И между крепостями стали устраивать редуты, постепенно заселяемые казаками. Укрепления: крепости или редуты, батарейки и пикеты - все было приспособлено для охраны границы. Эта служба была определена и самою жизнью казака. Большую часть ее он проводил на границе, жил в крепости и отсюда ходил и ездил то на пикеты, то в разъезды, то в ночные залоги. Днем и ночью, точно невидимой нитью, он был привязан службой к пограничной линии, которая тянулась с запада на восток, с юга на север. Когда дозорный, стоящий на вышке Звериноголовского пикета, затягивал протяжное "Слу-у-шай!", а дозорный на соседней вышке подхватывал его и передавал следующему, то этот предостерегающий окрик бодрствующего на границе казака, точно перекатною волною, доходил в несколько часов до Оренбурга и дальше, а затем отдаленным эхом возвращался обратно. Это был своего рода казачий телефон, которым можно было эффективно пользоваться в тихую погоду. Размещенные в крепостях казаки несли гарнизонную службу и считались гарнизоном, хотя и не совсем обычным: подвижным, форма деятельности которого менялась в зависимости от обстановки. В крепости находилось лишь ядро казачьей боевой дружины, из которой днем и ночью выделялись отдельные части – караулы на пикетах, "разъезды" для подвижного осмотра местности и "залоги" в секретных пунктах дозора. Казаки назначались туда по очереди, а иногда и по способностям, кто к чему имел больше склонности и навыков. Таким образом, при несении кордонной службы менялось и гарнизонное ядро, и его части. Когда раздавался выстрел на залоге и в темной ночи ярко вспыхивала на пикете "фигура" – зажженная смоляная бочка или просто пук горючего материала, когда во весь опор мчался нарочный с криком: "Киргизы!", тогда гарнизон, его части и все, кто находился вблизи, приходили в движение. С пикетов, разъездов и залогов во все стороны, где можно было рассчитывать на присутствие военной силы или на какую-нибудь помощь, мчались нарочные. Мелкие части спешили соединиться. Одиночки и бессильные прятались. Поднималась "тревога". Горнисты и барабанщики играли в рожки и били в барабаны. На дальние расстояния -84- весть о тревоге подавали выстрелами из пушки. И туда, где была тревога, из разных крепостей и редутов мчались вооруженные казачьи команды. Плохо приходилось неприятелю, когда объединенные силы казаков заставали его на месте преступления. Граница, отделявшая земли казаков от земель неспокойных башкир, киргизов и калмыков, была укреплена крепостями или постами. Но так как их было мало, то между ними на небольшие расстояния устраивали пикеты (по-казачьи, "бикеты") – более мелкие пункты для наблюдения за неприятелем. В некоторых местах поставлены были батарейки, что-то среднее между постом и пикетом. Связь между этими укрепленными пунктами осуществлялась, главным образом, разъездами. Они состояли из небольшой партии конных казаков под командой офицера, урядника (сотенного есаула) или просто опытного казака. Разъезды делились на дневные и ночные. И те, и другие обязаны были выслеживать неприятеля и, обнаружив его, немедленно давать об этом знать в крепость, селения и разным частям войск. Ночные разъезды производились четыре раза в ночь, причем каждый для контроля обязан был оставлять деревянный ярлык на конечном пункте. Сама крепость была обнесена рвом и плетнем (или частоколом), имела помещения для войска, лошадей и боевые запасы, пушки и достаточное по тому времени количество людей. Батарейка назначалась исключительно для пушечной пальбы и была опорным пунктом при военных операциях на случай наступления на неприятеля или же отступления. Пикет представлял собой простой шалаш с вышкой для наблюдения, обнесенный двойным плетнем, засыпанным землей, за которым укрывались казаки. Небольшие команды пеших казаков назывались залогами. Они залегали обыкновенно ночью в камышах, на переправах, в других укромных местах по главным проходам, где киргизы пробирались внутрь линии. Залоги назывались также секретами. Командующий полком обязан был раз в неделю объехать и осмотреть укрепления и части войск, которые находились в его ведении, доносить ежедневно о военных происшествиях. По его усмотрению назначались дневные разъезды. Согласно издавна заведенному порядку казаки должны были охранять пограничную линию по году в трехлетний срок, так, чтобы из всего войска 1/3 полков была на очереди, а остальные - на льготе, дома. Ни один офицер не имел права отлучаться с места службы без разрешения наказного атамана. Пекари и кухари должны были иметь оружие. Ни один казак не мог уходить без оружия с кордона. Командирам строго запрещалось отпускать на дом со службы подчиненных им казаков. В зимнее время, когда с появлением льда на реках усиливались набеги киргизов, из льготных казаков, не обремененных хозяйственными работами, могли создаваться по усмотрению наказного атамана особые отряды для подкрепления очередных полков, служащих на границе. За зимнее отвлечение льготных казаков от хозяйства им из казны выдавались ремонтные деньги. Так было заведено у всех казачьих войск. Граница, отделявшая земли казаков от земель неспокойных башкир, киргизов и калмыков, была укреплена крепостями или постами. Но так как их было мало, то между ними на небольшие расстояния устраивали пикеты (по-казачьи, "бикеты") – более мелкие пункты для наблюдения за неприятелем. В некоторых местах поставлены были батарейки, что-то среднее между постом и пикетом. Связь между этими укрепленными пунктами осуществлялась, главным образом, разъездами. Они состояли из небольшой партии конных казаков под командой офицера, урядника (сотенного есаула) или просто опытного казака. Разъезды делились на дневные и ночные. И те, и другие обязаны были выслеживать неприятеля и, обнаружив его, немедленно давать об этом знать в крепость, селения и разным частям войск. Ночные разъезды производились четыре раза в ночь, причем каждый для контроля обязан был оставлять деревянный ярлык на конечном пункте. Сама крепость была обнесена рвом и плетнем (или частоколом), имела помещения для войска, лошадей и боевые запасы, пушки и достаточное по тому времени количество людей. Батарейка назначалась исключительно для пушечной пальбы и была опорным пунктом при военных операциях на случай наступления на неприятеля или же отступления. Пикет представлял собой простой шалаш с вышкой для наблюдения, обнесенный двойным плетнем, засыпанным землей, за которым укрывались казаки. Небольшие команды пеших казаков назывались залогами. Они залегали обыкновенно ночью в камышах, на переправах, в других укромных местах по главным проходам, где киргизы пробирались внутрь линии. Залоги назывались также секретами. Командующий полком обязан был раз в неделю объехать и осмотреть укрепления и части войск, которые находились в его ведении, доносить ежедневно о военных происшествиях. По его усмотрению назначались дневные разъезды. Согласно издавна заведенному порядку казаки должны были охранять пограничную линию по году в трехлетний срок, так, чтобы из всего войска 1/3 полков была на очереди, а остальные - на льготе, дома. Ни один офицер не имел права отлучаться с места службы без разрешения наказного атамана. Пекари и кухари должны были иметь оружие. Ни один казак не мог уходить без оружия с кордона. Командирам строго запрещалось отпускать на дом со службы подчиненных им казаков. В зимнее время, когда с появлением льда на реках усиливались набеги киргизов, из льготных казаков, не обремененных хозяйственными работами, могли создаваться по усмотрению наказного атамана особые отряды для подкрепления очередных полков, служащих на границе. За зимнее отвлечение льготных казаков от хозяйства им из казны выдавались ремонтные деньги. Так было заведено у всех казачьих войск. Казаки Оренбургского края, называясь по месту жительства самарскими, уфимскими, исетскими и оренбургскими, были подчинены: самарские – сначала симбирской провинциальной канцелярии, а потом командирам ландмилицких полков; уфимские и исетские – провинциальным канцеляриям, а оренбургские – Оренбургской комиссии. Для местного управления они имели станичных атаманов, сотников, хорунжих и писарей. В Исетской провинции, кроме того, был еще особый атаман местного войска и при нем хорунжий и писарь, которые составляли войсковую избу и получали содержание из собственных средств казаков по добровольному согласию. С учреждением Оренбургской губернии все казаки края стали подчиняться губернатору и губернской канцелярии как в военном, так и в гражданском отношении, но общего войскового управления не имели до 1748 года. Это было неудобно в военном отношении, и поэтому с увеличением их числа и расселением по Самарской и Оренбургской линиям появилась необходимость подчинить их одной власти. И в 1748 году указом военной коллегии было приказано "ко всему обретающемуся в Оренбургской губернии нерегулярному корпусу назначить атамана, подчинив ему также самарских и уфимских казаков и дворян с их атаманами, старшинами, отставными и малолетками, и числить всех их в одной команде"{5}. Первым войсковым атаманом был назначен сотник (впоследствии полковник) Василий Могутов, занимавший эту должность до 1778 года В 1764 году по Оренбургской линии существовало уже 22 крепости, 25 редутов и 78 форпостов, а сама она для удобства управления была разделена на шесть дистанции и шесть резервных корпусов. Но границы их не совпадали, кроме первого корпуса и дистанции. Начальники дистанции назначались главным начальником края, а командиры резервных корпусов - иногда начальниками дистанций. Для охраны линии даже в спокойное время назначалось в 1764 году казаков – 1226, драгун – 928, крещеных калмыков – 303, башкир, мещеряков и служивых татар – 2004, а всего 4461 человек с 23 орудиями. Назначаемые на линейную службу люди почти все распределялись по редутам и форпостам. Крепости оставались при своих гарнизонах, к которым прикомандировывались башкиры, использовавшиеся для крепостных казенных работ и на посылках начальникам. Все население крепостей по линии считалось в резерве и, кроме крепостных караулов, употреблялось для разъездов. Казаки еще несли службу в карауле при конном табуне и в партиях, посылавшихся для преследования киргизских шаек, прорывавшихся за линию для угона скота и захвата жителей.

http://beelgorod.ru/history-belgorod/geography-of-...

http://www.balto-slavica.com/forum/index.php?showt...

http://www.cultinfo.ru/fulltext/1/001/008/044/168.... Засечные черты, засечные линии, засеки, система оборонительных сооружений в 16—17 вв. на южных и юго-восточных границах Русского государства для защиты от нашествия татар, а также в качестве опоры при наступлении. Название происходит от слова засека. З. ч. состояли из лесных завалов-засек, которые восполняли и естественные препятствия местности, чередуясь в безлесных промежутках с частоколами, надолбами, земляными валами. Уже в 13 в. засеки устраивались на путях движения татаро-монголов, но значительное развитие получили с 16 в., после образования Русского централизованного государства. Важное значение на Ю. страны имели т. н. Большая З. ч. (строительство завершено в 1566). Она протягивалась от Переяславля-Рязанского на Тулу, Белев и Жиздру; на важнейших направлениях З. ч. состояла из двух рядов укреплений (между Тулой и Венёвом), из трёх (между Белёвом и Лихвином) и даже четырёх (между Белёвом и Перемышлем). Юго-восточный фланг черты составляли засеки Шацкая и Ряжская. Засеки делились на мелкие звенья для надзора и охраны, границы звеньев обозначались местными приметами (пнями, натёсами на деревьях и т.д.). В местах пропуска населения через черту, у больших дорог, сооружались опорные пункты с башнями, подъёмными мостами, острогами и частоколами. На путях наиболее частых вторжений татар в Русское государство строились города-крепости. Леса, где проходили засеки, назывались заповедными, и законом было запрещено рубить их или прокладывать самовольно через них дороги. Во время польско-шведской интервенции начала 17 в. татары усилили набеги и разрушили многие сооружения З. ч. В 1618—30 татары нападали реже, но из-за ветхости укреплений их набеги нанесли существенный урон. Набеги участились в годы русско-польской войны 1632—34. Поэтому русское правительство в 1635—38 провело восстановление и усовершенствование черты. Глубина её была различной: от 40—60 м (где имелся только ров, вал или болото) до 40—60 км. Общая протяжённость Большой З. ч. Была свыше 1000 км (1638). Для покрытия расходов на ремонт и укрепление З. ч. с населения с 3-й четверти 16 в. собирались специальные подати — засечные деньги. Оборона З. ч. была возложена на пограничную засечную стражу, набиравшуюся из жителей (по 1 чел. с 20 дворов). Засечная стража во 2-й половине 16 в. насчитывала от 30 до 35 тыс. ратных людей. З. ч. охранялись станицами (отрядами), высылавшими от себя «сторожей» (разъезды), которые наблюдали за обширным районом перед З. ч. Ведали засеками воеводы, головы, засечные приказчики, в подчинении у которых были поместные и приписные сторожа; В 30-х гг. 17 в. за р. Окой и вдоль нее насчитывалось более 40 городов — опорных пунктов (Путивль, Севск, Орёл, Новосиль и др.) с крупными гарнизонами (до 1,5 тыс. чел.) и с «нарядом», состоявшим из различного количества орудий (до 37 в Рыльске). Летом каждого года собиралось полевое войско, сосредоточивавшееся на рубеже Одоев, Тула, Рязань; его штаб был в Туле, передовой отряд — в Мценске. Войско имело различную численность (в 1631 — 5 тыс., в 1636 — 17 тыс.). В связи с перемещением русской границы на Ю. значение Большой З. ч. уменьшилось. В конце 30—40-х гг. 17 в. сооружена Белгородская черта. Успешная практика борьбы на южных границах Русского государства с татарами при помощи З. ч. Была перенесена и на юго-восточные рубежи, где в 1648—54 была сооружена Симбирская засека, в 1652—56 — Закамская черта. С 18 в. опыт строительства и обороны З. ч. был использован при сооружении пограничных укрепленных линий.

http://talks.guns.ru/forum/37/157197.html Ко времени присоединения Поволжья к России (XVI в.) большая часть лесостепных и степных районов Самарского края была освоена кочевыми народами - башкирами и ногайцами; в конце XVI в. сюда из Западной Монголии прибыли и калмыки. Наиболее ранние селения русских в пределах нашего края появились на Самарской Луке (территория Самарского края в среднем течении Волги, обладающая своеобразным природно-хозяйственным и этнокультурным обликом. Своего рода полуостров, образованный петлеобразным изгибом Волги, а на западе условно ограниченный линией, проходящей через с. Усолье и г. Сызрань). Заселение Самарской Луки происходило одновременно с двух сторон. В восточной части возникли села Рождествено и Ильинское-Подгоры, деревни Выползово и Новокараульная. В западной, неподалеку от устья р. Усы, в 1631-1632 гг. предприимчивый ярославский гость Надея Светешников начал добывать соль. По его имени вся местность и получила название Надеинское Усолье. Усольские слободы возникли под защитой небольшой, но хорошо вооруженной крепости. Позднее появились селения в центральной части Самарской Луки. Там поместные самарские люди в 30-40-х годах XVII в. основали деревни Осиновый Буерак, Ширяев буерак, Моркваши. На раннем этапе освоения Волги Самарский край являлся одним из районов формирования волжского казачества. Наименования разрозненных поселений (становищ) казаков на Самарской Луке в Жигулях связываются в самарской топонимике с их легендарными основателями-казаками: Кольцово, Ермаково, Жигулиха, Барбашина Поляна и др. Построенная в 1586 г. на левом берегу р. Волги крепость Самара являлась

http://www.vkinele.ru/